О.И. Генисаретский. Вразумление души: вопросы о синергийно-антропологическом
истолковании способностей ума, сознания и души

>о докладчике
>стенограмма

1. Оспособительный строй (раз)ума, сознания или души – общее место психопрактических исследований и проработок. Как представления о конкретном составе способностей и их структуре, так и их именование, ближайшим образом унаследованы из школьной научно-академической психологии, а в более удаленной исторической перспективе – из прошлого философских и богословских учений о природе души. Отправная точка доклада – воззрения Г. Паламы то «вразумление души», в ходе которого она обретает «умные чувства» и становится «разумной душой». Это действие ума прямо именуется им как творческое, и описывается в терминах способностей. Однако эта часть исихастского интеллектуального наследия пока не вошла в проблемно-тематическое поле синергийно-антропологического дискурса. В частности, не волне ясно ее место в составе поименованных С.С.Хоружим базовых топик синергийной антропологии.

2. Второй круг вопросов, предлагаемых слушателям, касается повсеместно некритического использования концепта сознания в психопрактических исследованиях и проработках. Что касается исихастских штудий, то редукция ума к сознанию, – в том понимании ума, о котором мы можем судить по воззрениям Г. Паламы на вразумление души, – не имеет под собой никаких оснований и является источником многих досадных недоразумений (самого разного толка). Применительно к оспособительному строю разумной души эта редукция проявляется в отсутствии интереса к различению мышления, как проактивного залога сознавания, и сознания, как ретроактивного залога мысли. А исключение мышления из состава способностей лишает исследователя возможности рефлексивно обращать ее на себя и практиковать в методологических (навигационно-стратегических) целях.

3. Третий круг вопросов касается плазматических эффектов, описываемых в синергийно-антропологическом дискурсе в терминах фотических, световидных метафор. Уже в Новое время произошло возвращение к теме несоизмеримости божественной и человеческой природ, завяленной во времена исихастских споров, – под видом темы несоизмеримости нетварного Фаворского света и тварного lumen naturale. О расстоянии между ними чаще всего не возникает даже вопроса. Не говоря уже о психопрактической возможности оспособления плазматических эффектов. В связи с этим под вопрос ставятся остаточные фотические метафоры ясности представлений и отчетливости суждений, «ясного, как солнце размышления», просвещения и просветленности, чистоты разума и так далее.