Т.А. Касаткина. Мир, Человек и Красота в произведениях Ф.М. Достоевского

>о докладчике
>стенограмма

АННОТАЦИЯ ДОКЛАДА

В основе доклада — анализ двух знаменитых цитат о красоте из произведений Ф.М. Достоевского, которые были проанализированы чуть ли не всеми видными русскими философами рубежа XIX-XX веков. Проблема, однако, заключается в том, что философы пренебрегли предварительным филологическим анализом высказываний, принадлежащих персонажам Достоевского. Они обратились непосредственно к философскому смыслу мимо формы – и оказались прошедшими мимо истинного смысла сказанного.

Недаром знаменитой стала фраза, никогда у Достоевского не появлявшаяся и впервые в таком виде явившаяся в произведениях Владимира Соловьева: «Красота спасет мир». У Достоевского же в романе “Идиот” сказано: “Мир спасет красота”. Понять, чем отличаются эти фразы друг от друга – значит найти ключ к философской позиции Достоевского.

Вторая цитата — из романа «Братья Карамазовы», разнообразно переиначенная в процессе анализа русскими философами: «Красота это страшная и ужасная вещь! Страшная, потому что неопределимая, а определить нельзя потому, что Бог задал одни загадки. Тут берега сходятся, тут все противоречия вместе живут. Я, брат, очень необразован, но я много об этом думал. Страшно много тайн! Слишком много загадок угнетают на земле человека. Разгадывай как знаешь и вылезай сух из воды. Красота! Перенести я при том не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом содомским. Еще страшнее, кто уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил. Черт знает что такое даже, вот что! Что уму представляется позором, то сердцу сплошь красотой. В содоме ли красота? Верь, что в содоме-то она и сидит для огромного большинства людей, - знал ты эту тайну иль нет? Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей. А впрочем, что у кого болит, тот о том и говорит».

Соотношение мира и красоты, человека и красоты, человека и мира в высказываниях Достоевского есть настоящий ключ к его целостной, органической философии.

ДИСКУССИЯ

С.С.Хоружий отметил, что соспоставление произведений Достоевского с исихазмом касается широкого круга тем, однако ”красота” в этом контексте, как правило, не рассматривается.
Православное христианство — это предельно этизированный дискурс, на философском уровне можно говорить даже о тождестве этики и онтологии. По отношению же к эстетике этот дискурс весьма критичен.
В частности, Хоружий указал на позицию Кьеркегора, который выстраивал путь к вере через критику эстетического. И здесь явно намечается расхождение Достоевского и Кьеркегора.

“Красотолюбие” проникло в христианство вместе с платонизмом через понятие меры, поскольку мера — это и этический, и эстетический принцип. Однако с его помощью нельзя описать исихастское “восхождение”, так как восхождение предполагает устремленность, а это — неравновесный процесс. Поэтому в исихастской традиции эстетических измерений нет. В исихазме есть путь спасения, а красоты - нет.
А вот в топике бессознательного можно говорить о красоте. Наиболее отчетливо эта тема звучит у Лакана. Он утверждал, что красота выводит желание из действия, останавливает его. Есть только одно исключение, один механизм, соединяющий желание и красоту, — это оскорбление, предполагающее переход барьера неведомого. У Лакана нет особого концепта “оскорбления”, однако разработка этой идеи может быть плодотворной, она содержит потенциал для анализа механизма трансгрессии. И не в этом ли смысле герои романа Достоевского “Братья Карамазовы” говорят об “инфернальной красоте”?

 

 

Т.А. Касаткина, отвечая, обозначила точки своего несогласия с высказанной Хоружим позицией. По ее убеждению, этика в христианском дискурсе не тождественна онтологии, а красота имеет к ней прямое отношение. Кьеркегор подверг критике эстетизм, но он не говорил про красоту.

Философия Достоевского изложена в речи его персонажей, а не представлена как особый философский дискурс. Поэтому текст его произведений должен быть подвергнут вначале филологическому, а уж потом философскому анализу. Именно филологический анализ, и в частности, использование таких лингвистических инструментов, как тема и рема, позволяет установить смысловые различия двух формул: Владимира Соловьева  — “Красота спасет мир” (ее Соловьев ошибочно приписал Достоевскому) и собственно фразу Достоевского —  “Мир спасет красота”.

Цитировать Достоевского нужно очень точно, его фразы лингвистически выстроены. Например, во второй цитате говориться о содомской красоте. Достоевский писал это с большой буквы, имея в виду конкретно именно древний город Содом. В современных изданиях это, в соответствии с правилами русского языка, стали писать с маленькой буквы, и смысловые оттенки изменились.
В этой цитате говорится о двух типах красоты: один - содомская красота, а другой тип — красота Мадонны. Но красоту, неустранимо присущую в миру, невозможно разделить. Она разделяется только в мозгу и глазу воспринимающего красоту. Именно в этом смысле, по утверждению докладчика, можно говорить об онтологичности красоты. Сама красота беззащитна. Она “позволяет” человеку делать с ней все, что он захочет.   И “тут дьявол с Богом борется, а поле битвы —  сердца людей”. И если восстановить “правильное зрение”, то тут, как говорит Достоевский устами своих персонажей, “все бы и устроилось”. Но это выбор, касающийся каждого.

Вопросы слушателей касались как интерпретации отдельных персонажей Достоевского в их отношении к красоте, так и методологии анализа текстов. В частности, был задан вопрос: является ли метод филологического анализа универсальным? К любому ли авторскому тексту он применим?

Т.А.Касаткина, отвечая на вопросы, подчеркнула, что инструментарий анализа текстов формируется исходя из понимания целостного авторского дискурса и специфичен для каждого автора, а тем более для Достоевского.