Т.А. Касаткина. Достоевский: структура образа - структура
человека - структура жизненной ситуации

>о докладчике
>стенограмма

Во вступительном слове ведущий семинар С.С. Хоружий отметил, что высокая литература не только дает нам материал для исследования антропологии, но и в значительной степени нашу антропологию формирует. Во французской культуре примером такой литературы служат произведения Бальзака. Для русской же культуры знаковой фигурой, безусловно, является Федор Михайлович Достоевский.  Извлечь из художественного произведения антропологическое содержание помогает особое искусство толкования текста. Одним из примеров такого толкования служит подход М.М.Бахтина, создавшего особый инструментарий анализа текстов Достоевского.

 

Предваряя свой доклад, Т.А. Касаткина подчеркнула, что работы Бахтина, несомненно, остаются базой профессионального подхода, однако за 20 лет были разработаны новые инструменты анализа. В частности, Бахтин ориентировался на восприятие голоса в романах Достоевского, а между тем Достоевский также и визуален. Складывая отдельные “прописанные Достоевским” детали, можно увидеть ту картину, которая задает иконологическую парадигму восприятия текстов.

Литература не только дает нам пищу для размышления, но и нечто “внедряет” в нас, заставляет нас переживать, что-то с нами делает, хотя часто мы не знаем, что именно. Иными словами, читая художественное произведение, мы получаем опыт, который “отсутствует” в реальной практике.
Анализируя структуру образа у Достоевского, докладчик доказывает, что она является принципиально двусоставной. Иными словами, незыблемый Первообраз одновременно скрыт и явлен в любом мимолетном образе произведений писателя. Причем Достоевский не только создает в христологической парадигме художественные образы, но именно так он воспринимает и окружающую его действительность, что можно показать, обратившись к его письмам. Образ у Достоевского, обладая качеством глубины, есть форма вольного соработничества мира или человека со Творцом. Образ, созданный так художником, оказывается связующим звеном между реальностью мира и Первообразом.

 

АННОТАЦИЯ ДОКЛАДА

У Достоевского не так уж много в романах икон – и часто они выполняют, вроде бы, намеренно сугубо прагматическую функцию – типа образа в романе «Идиот», который упомянут лишь потому, что перед ним горела лампадка, освещающая комнату как ночник.

Это объясняется тем, что иконы в романе нужно искать в другом месте – в глубине образа персонажа и реальности, создаваемых Достоевским. В романе «Братья Карамазовы» старец Зосима скажет: «Что за книга это Священное Писание, какое чудо и какая сила, данные с нею человеку! Точно изваяние мира и человека и характеров человеческих, и названо все и указано на веки веков» (15, 265)

Образ у Достоевского принципиально двусоставен, писатель создает образ так, как это становится возможным в мире, где Боговоплощение совершилось, где вечность неустранимо вошла во время, где незыблемый первообраз одновременно скрыт и явлен в глубине всякого мимолетного образа. Причем Достоевский не только так создает образ в своих произведениях – он так видит всю окружающую действительность, что легко показать, обратившись к его письмам…

Проявление в образе первообраза мгновенно открывает в образе безмерную глубину – потому что она простирается над бездной, отделяющей творение от Творца. Образ становится мостом, соединяющим разделенное бездной, и он – как отклик Авраама: «Увидь меня» – позволяет первообразу вновь присутствовать и действовать в творении, преображая его. Можно сказать, что образ, обладающий качеством глубины, есть форма вольного соработничества мира или человека с Творцом. Образ, созданный так художником, оказывается связующим звеном между прообразом (образом в реальности) и первообразом…