24 февраля состоялось очередное заседание семинара. С докладом “Насильственная синергия как социально-антропологический феномен” выступил доктор философских наук Олег Дмитриевич Агапов.

Во вступительном слове С.С. Хоружий заметил, что термин “насильственная синергия” введен им при размышлении над соответствием синергийных духовных практик явлениям нашей современности. Термин появился экспромтом, и было ощущение, что он улавливает что-то существенное, но требует дальнейшей разработки и уточнения.Предварительно термин “насильственная синергия” относился к феноменам “взлома сознания” в условиях тоталитарного общества с его специфическими средствами воздействия на человека.  Иными словами, это не просто “промывка мозгов”, а особый род “промывки”, осуществляемый методами именно “взлома”. Представлялось, что понятие “насильственная синергия” может служить особой характеристикой, квинтэссенцией тоталитарного общества.

Олег Дмитриевич Агапов принял этот термин и взялся за его “пионерскую” разработку. Эта разработка захватывает ряд “субтем”, но явно не исчерпывает всего проблемного поля, с которым этот концепт может быть связан. Олег Дмитриевич прорабатывал тему насильственной в синергии прежде всего в горизонте социально-философской проблематики, но здесь осталось еще много собственно антропологических, и даже скорее психологических вопросов, которые пока не затрагивались. В частности, этот концепт может использоваться при рассмотрении такой суперзлободневной проблематики, как техники манипулирования сознанием. Ясно, что концепт насильственной синергии соотносится с этим проблемном полем, соседствует с ним. Выяснение их взаимной соотнесенности будет полезно и для нового взгляда на манипулятивные техники, и для содержательного развития самого концепта. Так что необходимость дальнейших здесь разработок сохраняет свою актуальность.

Олег Дмитриевич Агапов подчеркнул, что в своей разработке опирался на одну работу С.С. Хоружего, посвященную анализу культурно-исторического развития российского общества. В этой работе С.С. Хоружий, осмысляя трагический опыт советского тоталитаризма, обратил внимание на несколько факторов, без которых тоталитарная система не могла бы состояться. Среди них, наряду с личной редукцией и архаизацией, был назван “феномен насильственной синергии”, связанный с социальным экспериментом, «…когда человек ставится в условия открытой системы не по собственной воле как в практике исихазма, но путем принуждения, фактически взлома его сознания и трансляции в него определенного послания, содержащего несколько “истин”. Первое – если ты не будешь думать правильно, тебя ждет мучительная смерть, пытки, расстрел, лагерь, и все подобное. Второе – думать правильно, это думать вот то-то и вот так-то. Третье – думать правильно, это думать верные вещи, это быть в “истине”, быть со всеми, это хорошо и замечательно, это счастье, бодрость, энергия. И четвертое, снова, – если ты не будешь думать правильно, тебя ждет мучительная смерть, пытки, лагерь, расстрел».

При помощи массовой пропаганды и репрессий этот “пакет истин” получает статус “сверхсообщения”, постепенно превращая человека в добровольного служителя ценностям советской реальности. В феномене насильственной синергии сходятся воедино размыкание и насилие, из этого опыта вырастает специфический антропологический тип, который можно охарактеризовать как превращение человека в функцию, в часть системы. Этот тип сохранился и после распада СССР, но  приобрел более мягкие формы, ибо алгоритм трансформации человека в функцию, лишенный мощной пропагандисткой машины и особенно репрессивного аппарата, дает сбой. В условиях гражданского общества, основная интенция которого — преумножение субъектности, увеличение гетерогенности и сложности общественной жизни и деятельности,  человек может сделать иной выбор, выйти на уровень духовной практики, противостоять личностной редукции и архаизации.

Переходя от исторической реконструкции к анализу современных реалий, мы видим, как минимум, три острые проблемы российского общества: 1) банкротство альтернативных сил “несоветской природы”, 2) господство косности и бюрократии, 3) отсутствие масштабных фигур, стоящих вровень с историческими заданиями момента. Так, политический философ А. Глинчикова в своей монографии «Россия и Европа: два пути к Современности»  задается вопросом, почему мы (граждане России) не действуем “в соответствии со своими интересами, или даже, почему (мы) порой готовы действовать против своих интересов”? Ответ на этот вопрос, по мысли докладчика, нужно искать в общем опыте “насильственной синергии” и “личностной редукции”, причем это касается всех, независимо от того, какую позицию они занимают по отношению к официальным властям.

Но как возможно тогда альтернативное развитие общества? И что дает нам надежду на позитивное развитие?  По убеждению докладчика, альтернатива возможна, во-первых потому, что “насильственная синергия” (как любой социальный процесс) все-таки имеет свои пределы. Даже в годы “расцвета” тоталитарной системы в недрах советского общества не прерывалась нить духовной традиции, размах насильственной синергии обрывался на расширяющемся круге личностей, оказавшихся способными к сопротивлению системе, выбиравших “узкий путь” бытия вне системы. Во–вторых, практика насильственной синергии возможна только в “закрытых” социумах, где общество поставлено под контроль и «сковано» страхом перед рисками развития. На сегодняшний день российское общество достаточно свободно и открыто, а при наличии множества вызовов современности способно к самоорганизации. Конечно, это связано с расширением знания об общественном развитии, а также повышением уровня осознания - себя и своих ценностей, своих личностных оснований. Общество, как минимум, должно начать с реабилитации, а, как максимум, прийти к переоткрытию феномена личности, личностных форм бытия, отказаться от архаических представлений об обществе и методах управления.

Далее докладчик остановился на соотношении понятий “синергия” и “насильственная синергия”. Концепт «синергия» появляется в восточнохристианском религиозном дискурсе с XIV в., и согласно Гр. Паламе, развивающего положения VI Вселенского Собора (VII в.), обозначает соработничество Божественной и человеческий энергий. Местом встречи выступает сфера личности, форма «личностного бытия – общения». В основании синергии – Божественный Дар любви. Известный богослов Х. Яннарас напоминает, что личность проявляется только в доверительном и принимающем отношении, но раскрывающем “личностную инаковость”.  Насилие, же наоборот, навязывает предмету своего приложения черты, которые как «клеймо» ограничивают его существование, делают его одномерным, неисправимым. Это подобно решению суда, не подлежащему обжалованию. Неслучайно тоталитарные режимы ХХ в. довольно часто прибегали к аргументам Суда Истории, народа и т.п. образам.

Если обратиться к другому атрибуту синергии – личностной природе, то  насильственная синергия тесно связана с архаизацией социальных отношений и редукцией личности, с растворением ее в социальном (личность противопоставляется “ансамблю общественных отношений”). Здесь уже явно выступает момент кардинального различия между исследуемыми феноменами: синергия относится к онтологической практике человеческого рода, а насильственная синергия к онтической, поскольку основана на примате природных, органических начал в понимании бытия общества.

В заключении докладчик подчеркнул, что отпор архаизации общества, насильственной синергии и редукции личности мы можем дать только тогда, когда выйдем на уровень личностного мышления и познания,  присущего человеческому бытию. Это означает, что о спор методологии познания человека и общества – это не столько гносеологическая академическая дискуссия, сколько напряженный и целенаправленный поиск адекватных концептов, методов познавательной деятельности, связанный с обретением человеком своего подлинного достоинства и с сопротивлением обезличивающих его форм сознания и политики.

АУДИО семинара

ВИДЕО семинара